Первый свидетель
Катя Сорок
Первый, импровизационный вариант: голос заказчика, который хочет «свадьбу», но постоянно заказывает детали, ей противоречащие.
Сцена в мастерской. Брюгге, 1434.
Мне нужен свадебный портрет с моей женой.
Он должен показать нас богатыми. Пусть она прямо будет неслыханно богато выглядеть. Да ей огромное платье. Очень-очень много ткани. Пусть сверху ткани будет ещё сделанное из ткани аппликации. Под тканью пусть будет ещё много ткани голубого цвета. Голубой. Небесный. Дорогая должна быть ткань под ярко-зелёной.
Но не делай её как невесту. Волосы убери.
И ещё самое главное, почему я к тебе и пришёл — ты будешь на этой свадьбе свидетелем. Ты — главный свидетель.
Вообще-то нужно два свидетеля.
Ну возьми кормилицу или кухарку, но не показывай её. Она тут не главная. Главный ты — ты известный художник.
Ну свидетели вместе стоят.
Да, понимаю. Но надо, чтобы ты был главный. Все сразу тебя как свидетеля должны видеть. Это важно.
Хорошо. Я прямо посередине напишу, что там был на этой свадьбе.
Да, молодец. Это правильно придумал. Я знал, к кому шёл.
О позах.
Теперь ещё. Пусть она ни на кого не смотрит. Отрешённая такая будет. Ни на меня, ни на свидетелей. Ни на кого.
Ну я тоже буду с отрешённым взглядом. И знаешь, сделай, чтобы я был ещё более отрешённым, чем она.
Ща руки держаться будете?
Ну конечно. Но я с отрешённым взглядом буду правой рукой давать клятву верности, а левой буду держать её руку. Но знаешь, она мою руку не возьмёт.
Не возьмёт руку?
Нет. Она на неё свою руку положит, но ладонью вверх.
О богатстве и обуви.
И знаешь, она-то богатая пусть будет очень. Божественно богата, но меня-то ты как-то одновременно богато, но не совсем. Пусть у меня будут уличные ботинки.
А вы где будете стоять?
В спальне, конечно. Где же ещё?
В уличных ботинках?
Ну я как будто снял, но они прямо на переднем плане стоят. Всем глазу видны.
Хорошо. А она?
Нет. Она без ботинок вообще. Босая. Но ноги не показывай, конечно. Сделай её обувь где-то у кровати. Или у дивана. И знаешь, ты так сделай, чтобы они были повернуты не от дивана, а к дивану.
Она что, ещё не на диване? Не села?
Нет. Она как бы стоит перед диваном, но её не видно, а обувь там повернута к дивану. Интересно получится.
А смысл?
Ну какая разница. Никто не заметит. Стоят себе туфли повернутые к дивану и стоят. Хорошие, богатые туфли.
О свете, саде и шляпе.
И вообще богато должно быть. Но и экономно. В люстре на шесть свечей пусть только одна горит.
Одна? Может, всё-таки две? Вас же двое.
Одна. Экономнее так. Одна прогорела, другую зажгли.
Догоревшую до конца написать?
Напиши. Интересно будет. Прямо над её головой догоревшую и напиши.
Хорошо. Не проблема. И по смыслу подходит к свадьбе.
Да, ещё. Пусть немного, очень немного будет виден наш сад у дома. Но только немного совсем. Намёком.
Это днём будет?
Ну да. Но комнату оставь тёмноватой. Пусть она как бы там самая светлая, и чётки её на стене свет излучают.
Чётки на стене? Не на ней?
Нет. На стене. И ещё добавь щётку.
Чётки и щётку?
Да. Так будет правильно. Пусть хозяйство ведёт и богу молится. И ещё — не то чтобы огромную шляпу сделай. Как корону чёрную.
Чёрную?
Ага. Я такой в огромной чёрной короне буду с отмеченным лицом.
Весело получится свадьба.
И не говори. Здорово придумали, правда?
Ну я прямо вдохновился. Все силы приложу. Все работы другие оставлю, буду этот свадебный портрет писать.
Второй свидетель
ChatGPT
Более сухой и официальный вариант: абсурд рождается из полной серьёзности разговора.
Согласование свадебного портрета. Брюгге, 1434.
Мне нужен свадебный портрет. Очень достойный. Очень богатый.
Понимаю.
Жена должна выглядеть так, чтобы сразу было ясно: ткани мы не жалеем.
Сколько ткани?
Да.
Понятно.
Зелёное платье. Огромное. Складки. Ещё складки. Под ним голубая ткань. Дорогая. Небесная.
Волосы распущенные?
Нет, зачем? Убери полностью.
Но это свадебный портрет.
Именно.
Хорошо.
И мне сделай огромную чёрную шляпу.
Насколько огромную?
Чтобы была почти как архитектура.
Чёрную? На свадебном портрете?
Именно.
Может, мех дорогой подчеркнуть?
Да, мех пусть будет дорогой. Но лицо оставь бледным и отрешённым. И шляпу ещё больше.
То есть богатство показываем в основном количеством ткани, меха и площадью головного убора?
Ты начинаешь понимать заказчика.
Я стараюсь.
Пусть выглядит почти как чёрная корона.
Очень празднично.
Не говори. Я уже вижу свадьбу.
О свидетелях.
И самое главное — свидетели.
Их обычно двое.
Вот и отлично. Ты и кто-нибудь ещё.
Кто?
Кормилица. Кухарка. Человек. Неважно.
Где они будут стоять?
В дверях.
Оба?
Да. Но тебя должно быть видно особенно хорошо.
Тогда мне придётся написать себя довольно крупно.
Нет-нет. Крупно тебя не надо.
Тогда как зритель поймёт, что главный свидетель — я?
Напиши посреди стены: «Ян ван Эйк был здесь».
Посреди картины?
Да.
Не «написал это»?
Нет. Именно «был здесь».
Очень свадебно.
Я знал, что ты поймёшь.
О позах и взглядах.
Теперь о вас двоих. Смотреть друг на друга будете?
Нет.
На свидетелей?
Тоже нет.
Тогда куда?
Я буду смотреть куда-то мимо всего происходящего.
А жена?
Она ещё более отрешённо.
То есть настроение торжественное?
Очень.
О руках.
Руки соединяем?
Да. Только она мою руку брать не будет.
Простите?
Я подставлю левую ладонь. Она положит сверху свою.
И сожмёт?
Нет.
Ответит на жест?
Нет. Ладонь вверх.
Вверх?
Да. Как будто обращается куда-то выше.
А второй рукой?
Пусть соберёт платье у живота.
Чтобы идти?
Нет. Подол оставь на полу.
Тогда зачем поднимать ткань?
Сделай там большой зелёный шар.
Какого размера?
Примерно как апельсин.
Хорошо. Наконец что-то понятное.
Об апельсинах.
Кстати, про апельсины.
Сколько?
Четыре.
Почему четыре?
Три вместе. Один отдельно на подоконнике.
Почему один отдельно?
Потому что он между комнатой и садом.
А сад зачем?
Почти не показывай его.
Тогда зачем он?
Чтобы был.
Понимаю.
И ещё дерево за окном.
Апельсиновое?
Конечно.
Хорошо, а то вдруг кто-нибудь через шестьсот лет решит, что вишнёвое.
Об обуви.
Обувь?
Мои уличные башмаки брось прямо впереди.
Вы их снимете?
Конечно. Но пусть выглядят так, будто только что снял.
А её?
Красные туфли — у кровати.
Носками наружу?
Нет. К кровати.
То есть она как будто туда направлялась?
Возможно.
На свадебном портрете?
Не усложняй.
О свете.
Комната праздничная?
Нет. Тёмная.
Но день?
Да.
Тогда свечи не нужны.
Нужна одна.
В люстре на шесть свечей?
Именно.
Почему одна?
Экономия.
Мы же показываем богатство.
Богатство — это когда можешь позволить себе шесть свечей и сознательно зажигаешь одну.
Сильное заявление.
И над моей головой пусть горит.
А над женой?
Там напиши остаток догоревшей.
Совсем догоревшей?
Да.
На свадьбе?
Ян, ты сегодня какой-то тяжёлый.
О собаке и зеркале.
Может, тогда хоть собака будет весёлая?
Собака может.
Спасибо.
Только маленькая.
Хорошо.
И зеркало.
Большое?
Нет. Крошечное. Но отрази в нём всю комнату, меня, жену, свидетелей, дверь и пространство позади зрителя.
Это займёт несколько миллиметров.
Ты же лучший художник Бургундии.
Это аргумент.
О чётках и щётке.
Ещё чётки.
В руках?
Нет. На стене.
А зачем?
Пусть светятся.
Чётки будут светиться?
Ты художник. Разберёшься.
Щётку тоже добавить?
Отличная мысль.
Это была шутка.
Оставляем.
Проверка технического задания.
Итак. Проверяю техническое задание.
Свадьба.
Жена выглядит не как невеста.
Никто ни на кого не смотрит.
Она не держит вашу руку.
Одна её ладонь обращена вверх.
Другой рукой она делает у живота зелёный шар.
Её туфли стоят у кровати.
Ваши — у входа.
Комната тёмная.
День.
Горит одна свеча.
Над ней свеча уже догорела.
Четыре апельсина.
Один между двумя мирами.
В зеркале два свидетеля.
Главный свидетель — я, но меня почти не видно.
Поэтому я огромными буквами пишу на стене, что был здесь.
На вас — гигантская чёрная шляпа, почти корона.
Именно.
И всё это должно прежде всего показать ваше богатство и счастливую свадьбу.
Теперь ты понял.
Да.
Пауза.
Такие заказы действительно бывают только раз в жизни.
Вот поэтому я и пришёл к самому великому мастеру.
Хорошо. Тогда я сделаю так, чтобы через шестьсот лет никто не мог понять, что именно вы заказали.
Третий свидетель
Lovable
Вариант, который спрашивает: а что, если свидетелей нужно не два, а столько, сколько лет пройдёт?
Мастерская. Брюгге, 1434. Разговор о свидетелях.
И ещё одно. Мне нужно три свидетеля.
Три? Обычно двое.
Двое — подозрительно. Трое — убедительно.
Но в зеркало двое и едва влезают.
Тогда сделай зеркало маленьким, но убедительным.
Как я убежу троих в маленьком зеркале?
Ты художник. Ты придумаешь.
А кто третий?
Будущее.
Будущее — не человек.
Будет. Через шестьсот лет.
Я не могу писать того, кто ещё не родился.
Можешь. Нарисуй комнату так тщательно, чтобы через шестьсот лет любой захотел в неё войти.
Это уже не портрет. Это дверь.
Да.
О том, что увидит каждый.
И что же увидит этот третий свидетель?
Он увидит, как я даю обещание.
Кому?
Ей. Той, которой уже нет, но которая всё ещё здесь.
А первые двое?
Они услышат, что я скажу.
А третий?
Третий поймёт, что я имею в виду.
Тогда мне понадобится очень маленькое зеркало и очень большое обещание.
Именно.
О практических трудностях.
А если кто-нибудь через шестьсот лет скажет, что это была просто свадьба?
Тогда пусть скажет. Но пусть сначала объяснит, зачем на свадьбе догоревшая свеча над женой.
А если скажут, что это статусный портрет?
Пусть объяснят, почему статусный портрет заказывают в спальне, а не в зале.
А если спросят, почему она не смотрит?
Скажи им: потому что смотреть — теперь наша работа.
Наша?
Твоя, моя и того, кто будет смотреть.
Финальное согласование.
Итак: три свидетеля. Двое в зеркале. Третий — тот, кто ещё не родился.
Да.
Комната — дверь. Картина — обещание. Зритель — свидетель.
Теперь ты понял.
Тогда мне понадобится шестьсот лет, чтобы закончить.
У тебя есть шестьсот лет. Просто сделай так, чтобы каждый из них зашёл в эту комнату.
Хорошо. Я оставлю все другие работы и займусь этим свидетельством.
Если свадебный портрет заказывался именно так — то заказчик просил художника совершить целый ряд вещей, которые для «счастливой свадьбы» бессмысленны. Абсурд не в диалогах. Абсурд в том, что такая гипотеза до сих пор считается главной.